стеклянный деревянный оловянный

Агент Смит и маленькая коробочка мисс Энн // Агент Смит и его верная кошка

Tue, 27 Sep 2005 01:05:44 GMT

Детектив Джон Смит имеет образцовую секретаршу по имени Энн Морроуз, которую, пребывая в хорошем настроении, он называет Энни, в противном же случае просто мисс Энн. Черные волосы Энни коротко пострижены на французский манер, отчего Джону иногда хочется сделать в ее имени ударение на послений слог, впрочем, до сих пор ему удается воздерживаться от подобных вольностей.

Еще агент Смит держит в офисе кошку. Кошке почти двадцать, но хвост ее по-прежнему пушист, как в ранней молодости, когда все коты в районе Бейкер стрит устраивали из-за неё свои кошачьи поединки. Кошка серая, худая и Смит всякий раз удивляется до чего же кошка и секретарша в неизменном сером костюме похожи друг на друга. В кошке, впрочем, всегда оказывается больше солидности, то ли из-за старческого артрита, то ли от того, что свое блюдце с молоком она получает вне зависимости от объема проделанной работы.

За спиной у Энни стоит шкаф с огромными папками, в которых хранится информация о текущих и закрытых делах, а также о счетах за телефон, Интернет и аренду. Среди них ярким пятном выделяется папка с делом о красной веревке. Дело о красной веревке -- единственное изо всех дел, которое Джон не смог закончить в течение одной недели. Вот уже два года желтая папка стоит в шкафу у Энни, постоянно толстея от подробностей, но развязка упорно отказывается приближаться.

-- Энни, -- кричит Джон из своего кабинета. Не вставая из-за стола он может видеть Энни сквозь полуоткрытую дверь. -- Принеси мне, пожалуйста, дело о красной веревке. Энни послушно открывает стеклянную дверцу и вытаскивает наружу желтый гроссбух. Гроссбух очень тяжелый и ей приходится держать его двумя руками, чтобы не уронить, однако, несмотря на это Энни легко проходит с ним в кабинет шефа и аккуратно кладет его на край стола.
-- Спасибо, Энни, -- говорит Смит.
-- Что-нибудь еще? -- спрашивает Энни.
-- Нет.
Энни разворачивается, чтобы уйти.
-- Впрочем...
Энни останавливается, как вкопанная.
-- Приготовь мне кофе со сливками, пожалуйста... Ну ты знаешь, как...
-- Хорошо, -- отвечает Энни с вежливой улыбкой и выходит из кабинета.
Это происходит каждое утро в течение уже более двух лет.

На столе у Энни множество канцелярских принадлежностей, среди которых одинокой солидностью выделяется маленькая синенькая коробочка с совсем крошечным железным замочком. Один из двух ключиков висит у Энни на цепочке, другой -- лежит у шефа в кармане. Каждое утро, приходя на работу, Энни открывает коробочку и вытряхивает ее содержимое на стол. Почти полчаса она тратит на то, чтобы внимательно пересмотреть его, отложить нужное и вернуть оставшееся на место. Только после этого Энни может спокойно начать разбирать утреннюю почту.

Смит приходит на час позже Энни и, погладив кошку на столе у секретарши, скрывается в своем кабинете. Энни обычно думает минут пять, потом достает зеркальце и начинает примерять на себя то, что было отложено на сегодняшний день. Смит высовывает нос из кабинета и замечает:
-- Сегодня надо надеть что-нибудь серьезное, потому что я пригласил к нам директора крупного банка.
Энни со вздохом отлепляет от щеки что-то оранжевое в желтый горошек и убирает его обратно в коробочку. Вместо этого она достает лиловое и, приложив к лицу, выжидательно смотрит на шефа. Тот с сомнением качает головой. Энни вздыхает на этот раз совсем обреченно, убирает лиловое, вынимает узкое и черное и закрепляет его на ушах.
-- Вот это другое дело, -- говорит Смит. Теперь внешний вид помощницы его удовлетворяет. -- Только дай я вот здесь поправлю немного...
Уверенной рукой он берет Энни за подбородок и подтягивает резинки таким образом, чтобы уголки рта смотрели чуть-чуть в верх.

В течение дня Энни приходится менять улыбки по нескольку раз, поэтому к вечеру у нее ощутимо натирает за ушами, а щеки начинают болеть от пружин. Энни подходит к зеркалу и безразлично рассматривая свое усталое лицо, слегка потирает его пальцами, чтобы порозовели щеки. Сегодня ей пришлось сменить аж семь штук. Первой была деловая черная, строго-приветливая -- для банкира, сразу после него была ярко-алая -- для портового лавочника по прозвищу Грэй, целый час она сидела не снимая бирюзовой, когда нужно было встретить бригаду японских трансвеститов.

Но, наконец, посетители закончились и Энни, отцепив от себя последнюю, собирается убрать ее в коробочку.
-- Джон, -- говорит она появившемуся в дверях кабинета шефу, -- мне нужен отпуск.
У Смита в ответ только кривится уголок рта, как тогда, когда у Энни однажды соскочила резинка с левого уха.
-- Джон, я совершенно серьезно, -- без улыбки голос Энни звучит тускло и невыразительно. Серая кошка сочувственно трется о рукав ее английского костюма, оставляя на нем следы шерсти.
Наконец, обреченно вздыхая, Смит кивает головой в знак согласия. Окрыленная радостью Энни хватает свою серую шубку с вешалки, одновременно сбрасывая узкие офисные лодочки.
-- Только чтоб никаких котят! -- кричит Джон вдогонку двум серым кошкам, но те, нагло вильнув задами, скрываются за дверью, не обращая на него никакого внимания.

Тогда Смит открывает синенькую коробочку своим ключом и начинает подгонять по себе черную улыбку: завтра у него несколько важных деловых встреч.

сентябрь 2005

Агент Смит и литература // Агент Смит и его верная кошка

Mon, 08 Aug 2005 00:41:10 GMT

всем домам, которые видны из окна трамвая номер тридцать девять, посвящается

Детектив Джон Смит сидел за столом, подпирая подбородок рукой, руку -- столешницей, столешницу -- коленкой, коленку -- другой коленкой, которая через натренированную погонями за предступниками голень переходила в стопу, прочно упиравшуюся в зеленый ковролин. Джон внимательно рассматривал стоявшую перед ним катушку красных ниток. Катушка была старая, деревянная, с заусеницами и следами кошачьих зубов. Такие катушки были у бабушки Джона, которая в детстве штопала ему шортики, в которых он ходил в детский садик. Вошла Энни. Увидев, что он очень занят, она не стала делать доклад, а просто села рядом. Джон автоматически протянул руку и почесал ее за ухом. Кошка мурлыкнула в ответ и потерлась о рукав, отчего фианит запонки закачался и отбосил на столешницу еле видный зайчик.

-- Джон... -- нерешительно начала Энни, думая, какую улыбку примерить.
-- Да, киска моя, -- рассеяно ответил Смит.
-- Что вы, босс, как можно... Сегодня же только среда...
-- Правда? А я и забыл, -- произнес Смит, морща лоб и почесывая затылок.
Кошачья тень метнулась по стене за окно и там исчезла.

Тогда Энни сделала серьезное лицо, встала и, обойдя стол, встала перед ним, раскрыв папку.

-- Что у нас на сегодня? -- спросил Смит.
-- Менеджер отеля жалуется на постояльца...
-- Что-нибудь еще?
-- Необходимо встретиться с ним.
-- Одна справишься?
-- Конечно, босс.
Энни одернула гимнастерку, поправила портупею и накрыла печатающую машику кожаным чехлом.

Она встретилась с менеджером в кафе напротив гостиницы. Энни достала сигарету -- подбежал официант с зажигалкой. Энни закурила.
-- Расскажите мне, пожалуйста, обо всем еще раз, -- сказала она.
Менеджер вздохнул, полез в карман за платком и вытер вспотевший лоб.
-- Все началось с того, как ко мне вселился этот ненормальный.

Ненормальным был начинающий сетератор из континентальной Европы, который спал днем и бодрствовал ночью. Тем не менее, он не хулиганил по ночам и не устраивал оргий, и звуки доносившиеся из его номера сводились к стуку клавиатуры, когда он работал, шуму воды в ванной, когда он мылся, и бульканью пинты пива, когда он переливал ее из бутылки в большую кружку. Однажды, ближе к утру к этим звукам добавился стук падающей табуретки. Жилец повесился.

-- С этого самого времени не стало мне в жизни счастья, -- криво усмехнулся менеджер.

Все, кто впоследствии ночевал в этом номере, к утру находили на прикроватной тумбочке стопку распечаток с некими текстами. Бумага выглядела довольно дешевой и чернила струйного принтера оставляли на ней полосы, отчего буквы выглядели колючими по горизонтали.

-- Вы читали эти тексты? -- спросила Энни.
-- Я же говорил вам уже, я не знаю языков... -- устало ответил менеджер, но по Энни нельзя было сказать, что она обратила внимание на тон, которым это было сказано.
-- Вы принесли?
-- Да.
-- Давайте сюда.

Тексты оказались набраными латиницей, но не не по-английски, а на одном из восточноевропейских языков с кучей надстрочных знаков и непроизносимых сочетаний. Энни пришлось воспользоваться словарем из библиотеки Смита, чтобы прочитать их. Она просидела в офисе до утра и в конце концов заснула сидя за столом. Там ее и нашел босс на следующий день.

-- Доброе утро, Энни, -- сказал Джон, тряся ее за плечо.
Энни медленно подняла голову и заморгала глазами. На ее щеке отпечатался след от нарукавной пуговицы.
-- Доброе утро, босс, -- наконец, ответила она. -- У вас не найдется лишней зубной щетки?
Последняя фраза прозвучала немного иронически, как у всякого человека немного сконфуженного сложившейся ситуацией. Энни хотелось поскорее попасть в ванную и переодеться.
-- Найдется, -- ответил Смит, -- но у меня есть для тебя более интересное предложение.
Энни изобразила на лице заинтересованность.
-- Я думаю, тебе есть смысл переселиться на некоторое время в эту гостиницу. Там, кстати, и зубы почистишь.

Номер считался одноместным, поэтому практически все пространство комнаты занимала высокая двуспальная кровать под клетчатым покрывалом. Кроме этого, в номере был шкафчик с минибаром и кресло с торшером. Последние были расположены в том месте, где стена изгибалась, образуя эркер. Энни упала на кровать, не снимая белого гостиничного халата, и практически сразу же заснула.

-- Здравствуйте, -- сказал молодой человек, -- это очень хорошо, что вы пришли. Вам удалось прочитать?
-- Так вы автор? -- Энни кивнула головой в сторону прикроватной тумбочки.
-- Да, -- ответил молодой человек. И повторил настойчиво: -- Вы прочитали?
-- С трудом... да... Пришлось взять словарь...
Привидение облегченно вздохнуло.
-- И что, вам понравилось?
-- Это играет роль? -- Энни тянула время.
Привидение пожало плечами:
-- В общем-то, нет. Просто хотелось узнать ваше мнение перед тем, как я уйду.
-- Мне очень понравилось, -- ответила Энни. -- И вот еще что... В одном месте вы ссылаетесь на Кафку...

Энни проснулась в хорошем настроении и только на следующее утро. Стопка бумаги на тумбочке стала раз в десять выше, нежели была накануне.

август 2005

Агент Смит и бутафорский плащ // Агент Смит и его верная кошка

Wed, 22 Jun 2005 01:24:12 GMT

Детектив Джон Смит уже полчаса вертелся перед зеркалом в приемной, завернувшись в черную хламиду непонятного покроя.

-- Что это у вас, Джон? -- спросила, наконец, Энни.
-- О! -- ответил Смит, подняв к потолку указательный палец. -- Это плащ!
-- Плащ?
-- Да, он достался мне от бабушки...
-- Джон, вы собираетесь ходить на работу в бабушкином плаще? -- с некоторым ужасом спросила Энни.
-- Конечно, нет, -- ответил Джон, -- это только для того, чтобы выслеживать преступников.
-- Каких преступников, Джон?! Мы же с вами лучше других знаем, что...
-- А вот рассказывать всем об этом вовсе не следует...
Энни испуганно прикрыла ротик ладошкой.

Оказалось, что бабушка Джона была русской актрисой, и как всякая творческая натура была влюбчива до безобразия. Весной 1926 года у нее состоялся особенно бурный роман с одним красавцем поляком. У них был свой условный знак. Когда красавец поляк стучался в дверцу гримерной, бабушка Джона должна была спросить "Это кто?", а поляк из-за двери обязательно должен был ответить: "Конь в пальто!" Но однажды поляк ушел на свой пленум цк и больше бабушка его не видела.

-- Он забыл пальто в гримерке, -- сказал Джон, снимая хламиду и вешая ее на гвоздь.
-- Смотрите, Джон, -- Энни отвернула подкладку, -- сделано во Франции..
-- Чего только не случается, -- сказал Смит и закрылся в кабинете.

Энни было ужасно невтерпеж, но она мужественно проверила почту, оплатила счета за свет, телефон и интегральный уравнитель прежде чем, выбравшись из-за стола, на цыпочках подкралась к гвоздю, сдернула плащ и набросила его себе на плечи.

-- Мама моя... -- выходнула Энни от изумления, оборачиваясь на странный звук: практически все пространство дверного проема занимал белоснежный конь, а по обе стороны от коня свешивались ноги в высоких сапогах. Конь сделал шаг вперед, раздался глухой удар.

-- Тысяча чертей, Росинант, куда ты опять меня притащил, бестолковое животное?!

Конь сделал шаг назад. На ковролин спешился черноусый красавец и, сдернув шляпу, начал нервно ошупывать свой лоб. Конь тем временем спокойным шагом проследовал в приемную, подошел к зеркалу и исчез по ту сторону собственного отражения.

-- Вам нужно приложить что-нибудь холодное, -- сказала Энни, протягивая красавцу большую серебряную ложку.

Черноусый вздрогнул, обернулся, и посмотрел, наконец, на Энни.

-- Простите, мадемуазель, -- сказал он, прикладывая ложку ко лбу и раскланиваясь, -- я забыл представиться, -- Анри Шастель, граф де...

На этих словах граф побледнел, зашатался и выронил ложку из ослабевших рук, а через секунду рухнул без чувств рядом с ложкой. Энни была вне себя от изумления.

-- Надо перенести его на диван, -- неожиданно появился из кабинета Смит.

Вдвоем они перенесли графа на кожаный диван для посетителей (Джон нес бесчувственное тело, Энни -- шляпу и ложку, кошка просто путалась под ногами). Голова графа запрокинулась, правая рука свесилась вниз, отчего вид у черноусого стал ужасно беспомощным и вызывающим сочувствие. Энни села рядом, пристально вглядываясь в его лицо. Отчего-то оно казалось ей все более и более знакомым.

-- И зачем ты только напялила этот плащ! -- в сердцах сказал Джон, возвращаясь из кабинета с кучей склянок и бинтов в медицинской хромированной посудине.
-- Извините, Джон, мне просто стало интересно, -- ответила Энни краснея и сильнее закутываясь в тяжелые складки.
-- А что я теперь буду делать с этим? -- Смит кивнул в сторону дивана.
-- Может, мне стоит снять его? -- нерешительно предложила Энни, берясь за застежку.
-- Уже поздно и это ничего не изменит, -- отрезал Смит и начал перевязывать раненого.

Два дня спустя Энни вошла в кабинет Смита, неся поднос с кофейной чашкой и утреннюю почту.

-- Доброе утро, Джон.
-- Здравствуй, Энни. Ты убрала плащ в мой сейф?
-- Еще вчера, Джон.
-- Отлично, -- резюмировал Смит, разворачивая газету.
-- Что-нибудь еще? -- спросила Энни.
-- Нет, -- ответил Смит, -- впрочем, постой... Принеси мне папку с делом о красной веревке.

июнь 2005

что такое покой

Fri, 17 Jun 2005 10:17:02 GMT

что такое покой?
водить пером по бумаге
при свете свечей
пока маргарита на кухне
готовит
вечерний
глинтвейн?
а может быть это
швейцарская клиника
в швейцарских альпах
и очень очень очень
много
транк
ви
ли
заторов?
князь мышкин
смотрит в прозрачное небо
и не видит там
ничего
кроме неба и облаков
такого
обыденного
неба
и таких
привычных
облаков.
и он счастлив

июнь 2005

Агент Смит и зеркало // Агент Смит и его верная кошка

Sun, 05 Jun 2005 22:44:56 GMT

Детектив Джон Смит привычным движением повернул ключ и открыл дверь своего офиса. И сразу же налетел на самого себя. Расстояния от зеркала до двери было оставлено ровно столько, сколько требуется, чтобы боком, поджав живот, протиснуться в приемную, что в конечном итоге, Смиту и пришлось сделать. Потирая ушибленный нос, он подошел к столу своей секретарши. Серая кошка сидела на столе, нервно подергивая хвостом, а мисс Энн, как ни в чем ни бывало, печатала на машинке. Треск клавиш под ее тонкими пальцами заглушал пение весенних соловьев за окном.

-- Милочка, кто додумался поставить это зеркало перед дверью? -- строго спосил Смит, опираясь двумя руками на стол мисс Энн. В ответ мисс коротко взглянула шефу в глаза, улыбнулась, покраснела, улыбнулась шире, покраснела еще сильнее.
-- Гхмммм? -- повторил свой вопрос Смит.
Но Энни не нашлась, что ответить.

Смит подошел к окну. Где-то внизу, в утренней темноте верещал соловей. Смит сел на подоконник.
-- Кстати, Энни, а что ты делаешь в офисе?
-- Ну как же, Джон, вы же сказали, что сегодня у нас должен быть посетитель...
-- С годами я становлюсь не в меру болтлив... На какое время ты его назначила?
-- На пять.
Смит достал карманные часы.
-- Острожнее, Джон, каждый раз, когда вы их заводите, из-под обоев начинает сыпаться песок.
-- Ничего удивительного, дорогая, это просто очень древние часы. И добавил, посмотрев в окно:
-- Светает.

С улицы потянуло майской листвой. Часы в кармане Смита пробили без четверти пять.

Потирая ушибленный нос, молодой человек проследовал за Смитом в его кабинет, попутно бросив влюбленный взгляд на мисс Энн, которая в это время вытряхивала песок из кофеных чашек прямо на ковролин. Когда она закончила с чашками она перевернула песочные часы. Время пошло.

-- Когда я узнал, что вы категорически не признаете визиток, то сразу решил обратиться именно к вам, -- начал он. (Смит мысленно улыбнулся). -- Я уже долгие годы ищу вот это.
Молодой человек вынул из кармана смятую бумажку и протянул ее Смиту. Джон внимательно пробежал ее глазами, после чего посмотрел на гостя в крайнем удивлении.
-- Вы и в самом деле рассчитываете найти ее? -- спросил он.
-- Я очень на это рассчитываю, -- ответил молодой человек. -- Кстати, я забыл представиться...
-- Да, без визиток это несколько сложно, -- понимающе сказал Смит.
-- ... меня зовут Майкл Митч, я штатный маргинал.
-- А я агент Смит, детектив Джон Смит.
-- В таком случае, я, кажется, все-таки пришел туда, куда нужно, -- сказал мистер Митч с заметным облегчением.

Должность штатного маргинала была введена десять лет назад для изучения основных трендов в развитии современного общества. По началу в обязанности штатного маргинала входили такие достаточно простые обязанности, как переход улицы на крайсный свет, курение в постели и взламывание почтовых паролей, но со временем они сильно усложнились, что было непосредственно связано с углублением исследований, проводимых институтом социального контроля, а также общим расширением институтской инфраструктуры.

-- Что вы уже предпринимали для того, чтобы найти ее? -- спросил Смит.
-- Я изучал зеркала.
-- Классические или альтернативные?
-- Прямые, альтернативные, сфероиды, интегрально-векторные и даже условно-логические. I've got a PhD..., -- said Michael.
-- Unbelivable... -- прошептала мисс Энни, ставя на стол перед посетителем чашку кофе.

Майкл признался, что это он попросил Энни поставить зеркало перед входом в приемную.

-- Я надеялся, что если я столкнусь с ним достаточно неожиданно для него, она не ускользнет от меня.
-- И что же? -- взволнованно спросила мисс Энни
-- Увы, -- вздохнул Майкл.
-- Как это печально... -- вздохнула мисс Энни и погладила Майкла по голове.

Смит встал и стало ясно, что до последнего момента креслом ему служило вовсе не кресло, а сложенная в форме кресла Encyclopaedia Britannica. Он взял один том наугад и наугад же раскрыл его. Потом вопросительно посмотрел на Майкла.

-- Я проверял... -- ответил Майкл с кривой усмешкой, -- она не умещается в семь процентов!
-- Терминологический аппарат?
-- Недостаточно мощен. Я потому занялся зеркалами, потому как все, что мы имеем, -- это абсолютная детерминированность и диалектичность развития от плохого к худшему.
-- А визуальный ряд, расширение сознания?
-- Только невнятные следы плохой сохранности.
-- Мдаааа, -- протянул Смит, почесывая в затылке.

Некоторое время они молча пили кофе и слушали соловьев. Стены дома напротив порозовели в лучах восходящего солнца.

-- Послушайте, сэр...
-- Майкл...
-- Да, Майкл... -- Смит несколько смущенно закашлялся, потом поднял на посетителя глаза и закончил уже более твердым голосом, -- почему вы уверены, что она есть?

Майкл на мгновение смутился и покраснел.

-- Я... ээээ... не знаю. Если бы ее не было, все было бы очень нелогично...
-- Но если ее все таки-нет?
-- Такого не может быть...
-- Джон, прекрати, -- шепотом сказала Энни.
-- И все-таки, -- продолжал Смит.
-- Если ее нет, то и вас нет, и меня нет. А вы есть. И я есть. Это важно, -- сказал Майкл и исчез.

Энни тяжело вздохнула.

-- Смит, ну что ты наделал? -- расстроенно сказала она.
-- А что я наделал?! -- взорвался Смит. -- Что??? Если человеку угодно тратить время на то чтобы отражать в зеркале зеркало и пытаться после этого заглянуть за поворот -- я ему не помощник!
-- Почему?
-- Потому что! Тебе когда-нибудь удавалось заглянуть за поворот?

Смит грохнулся в свое кресло, закинул ногу на ногу и уставился в окно.

-- Да, -- ответила Энни. В зеркальце из косметички.

Смит медленно повернул голову и внимательно посмотрел на секретаршу.

-- Ты хочешь сказать, что видела ее? -- выдохнул он.
-- Мне кажется, что да.
-- И что это такое? -- напряженным шепотом спросил Смит.
-- Боюсь мне не хватит слов, Джон. Но я надеюсь, что Майкл ее тоже найдет. Он хороший человек.

Смит вышел из кабинета и почти сразу вернулся с пакетом молока.
-- Мисс Энн, я уже говорил вам, что вы сегодня удивительно привлекательны? -- прошептал он, наклонившись над кошачьей миской.
-- Не помню, -- ответила Энни.

За обоями тихо шуршал песок.
Продолжалось утро.

Джон Смит и неразменный рубль

Sat, 28 May 2005 22:43:33 GMT

Детектив Джон Смит сидел за столом, когда мисс Энн, надев серьезное лицо, заглянула в его кабинет.
-- Доброе утро, Джон.
-- Доброе утро, Энни. Есть новости по делу о красной веревке?
-- Нет, сэр. Но в приемной вас ждет дама, которой вы дали свою визитку в прошлую субботу.
-- Визитку? Я?
-- Помилуйте, сэр, ну не могла же открыто признаться, что вы не признаете визиток...
Смит покачал головой. Давно, очень давно, еще когда был жив его учитель, он дал себе слово никогда не заводить визиток. И надо же -- такая незадача. Он тяжело вздохнул.
-- Пригласи ее сюда. Я поговорю с ней.
Энни улыбнулась и скрылась за дверью.

Дама была совершенно седой. И несмотря на это, нельзя было не заметить, как молоды ее голубые глаза.
-- Я собираюсь рассказать вам нечто странное, сэр.
-- Внимательно слушаю вас, леди, -- ответил Смит из-зо всех сил стараясь не зевнуть.

Дама оказалась дочерью русской княгини, бежавшей из России в семнадцатом году в Англию через Индию, Австралию и Америку. "Мария Кириллофф", -- гласила ее визитка золотом по черному, -- "магистер финансов".
-- Ваша работа связана с деньгами? -- спросил Смит, вертя картонку в руках.
-- Не столько с деньгами, сколько с одной единственной монетой.
Она сделала длинную паузу явно дожидаясь уточняющего вопроса, но так и не дождалась его.
-- Я являюсь хранительницей неразменного рубля, -- произнесла она наконец.
Смит мысленно поморщился. Он не доверял людям с визитками, особенно женщинам. Тем более женщинам с деньгами. Он неприязненно посмотрел на Марию Кириллофф и с раздражением понял, что блеск бриллиантов в ее украшениях режет ему глаза.
-- Так все-таки в чем заключается ваша проблема? -- спросил Смит.

В этот момент дверь скрипнула и в комнату вошла серая кошка. Изящно поверчивая задом и хвостом она подошла к столу и, запрыгнув, села рядом с печатающей машинкой.

-- Его украли.
-- Разве можно украсть неразменных рубль? -- удивился Смит.
-- До сих пор это считалось невозможным, но, тем не менее, это свершившийся факт. Я больше не могу достать его из своей косметички.
Смиту стало интересно и он предложил гостье чаю.
-- Вы кого-нибудь подозреваете?

Энни поставила чашку меред госпожой Кириллофф и села за свой столик вести протокол. Клавиши застучали.

-- Вчера я была на блошином рынке, сэр. Я очень люблю винтаж, -- пояснила Мария Кириллофф, поправляя поеденную молью шляпку. -- Это напоминает мне о детстве. Мы с матерью провели много времени в Австралии.

Однажды, ранним-ранним австралийским утром маленькая Мария играла на берегу речки цветными камушками. Было очень жарко. Вдруг из кустов появился кролик.

-- Знаете в Австралии почти столько же кроликов, сколько в Англии -- овец, -- назидательно произнесла Мария Кириллофф.

Кролик был совершенно белый с красными глазками. Мария поймала этого кролика и отнесла маме, а мама отнесла кролика в деревню к аборигенам. Аборигены заплатили за кролика рубль.

-- Рубль в Австралии? -- с сомнением в голосе спросил Смит. Энни приподняла левую бровь и пристально посмотрела на госпожу Кириллофф, ожидая ее ответа.

Оказалось, что рубль завалялся в одежде съеденного накануне соотечественника Марии и ее мамы. Рубль был большой, серебряный и круглый. Его потом заплатили за билет до Америки.

-- Косметичка у вас с собой, мэм? -- спросил Смит.
-- Конечно, -- ответила Мария Кириллофф, -- ставя чашку на столик и открывая сумочку.

Все четверо склонились над раскрытой косметичкой посетительницы. Рубль намертво прилип к кожаной стенке рядом с боковым швом. Были отчетливо видны цифры "1961", пшеничные колосья, слово "рубль" и большая цифра "один". Кошка нервно мяукнула.

-- Но мне кажется, вы сказали... -- Энни закашлялась.
-- Да, Энни, ты совершенно права, это действительно странно, ведь речь, кажется шла про царский, а совсем не советский рубль.
-- Боюсь, вы не вполне в курсе, -- строго сказала Мария Кириллофф. -- Ваше предположение, что рубль должен всегда оставаться одинм и тем же противорчит самой концепции неразменности.
-- Ээээ, -- протянул Смит, -- а то что вы заплатили этим рублем за билет на американский пароход -- это тоже следствие концепции неразменности?
-- Нет, это следствие свойства конвертируемости неразменного рубля, сформулированного Марксом как "деньги-товар-деньги". Неразменность неразменного рубля основана на его принципиальной трансцендентальности по отношению к любой существующей, существовавшей или будущей существовать валюте. Хотя последняя проблема также связана с так называемым парадоксом Эйнштейна и ассоциируемыми с ним пространственно-временными затруднениями.
-- Энни, ты успеваешь записывать? -- спросил Смит.
-- Конечно, Джон, -- ответила Энни и обворожительно улыбнулась.

Мария Кириллофф шла по блошиному рынку в направлении любимой шляпной лавки, когда дорогу ей перегородил человек в белой меховой жилетке. Леди обогнула перегородку по всем правилам (справа) и спросила у человека в жилетке, что он имеет ей сказать. Человек в жилетке оказался магистером младшей категории и сказал, что у него есть неразменный финансовый инструмент достоинством в пятьдесят пенсов. Марию заинтересовало его предложение и они вместе присели на лавку, предварительно убрав с нее лишние шляпы.

-- Что он вам предложил? -- спросил Смит.
-- Он предложил мне обменять мой неразменный рубль на его пятидесятипенсовик.
-- Но... -- начал Смит
-- Я ему ответила то же самое, -- сказала Мария Кириллофф.
-- И чем закончился ваш разговор?
-- Ничем. Я пошла к себе в офис, а он... Ну, в общем, я не знаю, куда он пошел. Только после этой встречи я не могу достать рубль, чтобы расплатиться!

Минут пять Смит думал, попыхивая трубкой.

-- Из чего была сделана жилетка этого человека, -- неожиданно спросил он. Энни посмотрела на него с восхищением.
-- Из белого... Мама моя... -- в ужасе прошептала Мария Кириллофф.
-- Алиса, -- строго сказал Смит, -- вы должны вернуть рубль белому кролику. И сделать это, чем быстрее тем лучше.
-- Но как?

Вместо ответа Смит помахал косметичкой перед носом у кошки. Кошка точным движением когтистой лапы выбила косметичку из руки детектива. Косметичка упала на пол, рубль выпал и закатился под стол Энни.

-- Ничего не понимаю, -- ошеломленно покачала головой мадам Кириллофф, -- кошка же серая.
-- У нее был белый папа и черная мама, -- сказал Смит.
-- Кустурица? -- нахмурилась Мария Кириллофф.
-- Конечно, это ж бывшая Югославия, совсем близко к бывшему СССР, сами понимаете...

Тем временем Энни выбралась из-под стола и, отряхивая пыль с английского костюма, бросила рубль в кошачью миску с молоком, где он зашипел, как растворимый аспирин. Кошка спрыгнула со стола, подошла к миске и стала лакать молоко. По мере того, как молоко убывало, лицо Марии Кириллоф становилось моложе и моложе, и, наконец, она взмахнула крыльями и перелетела на подоконник. На подоконнике она обернулась, посмотрела на Энни долгим взглядом, прыгнула и исчезла за углом.

Энни некоторое время стояла совешенно ошеломленная.
-- Что она сказала тебе? -- настороженно спросил Смит.
-- Она сказала мне, что любить собственного шефа -- это стокгольмский синдром, -- ответила Энни после небольшой паузы.

май 2005

Заклинание змей

Sat, 14 May 2005 21:57:45 GMT

Ни один из подготовленных вариантов вступления совершенно сюда не подходит. Поэтому пишу просто: под катом -- венок сонетов "Заклинание змей". Первый в моей жизни :)

Заклинание змей
(венок сонетов)

1.

Клин журавлиный в небесах
Проводит леди грустным взглядом
Могли бы оказаться рядом
Но разошлись во временах

И вслед за внутренним разладом --
Как в вате -- в собственных словах.
Номинализм внушает страх
Идеалисту с дом-и-садом

Что если дальше -- ничего
Клочок бумаги обгоревший
Запомнит тот, кто не читал
Забудет -- прочитать успевший

И зябко ищут где огонь
Синиц раскрытые ладони

2.

Синиц раскрытые ладони
Упали переплетом вниз
И зашуршал поток страниц
Как в осень -- листья на балконе

В туманном мире без границ
Полном цветами и водою
Русалка в мраморном покое
Глядит на небо без зарниц

Русалке служит юный паж
Он шпагу острую с собою
Повсюду носит -- верный страж
Но проиграет этот бой он

За холод лилий, что в короне
Сплелись, как буквы в палиндроме

3.

Сплелись, как буквы в палиндроме
Два отражения в трюмо
Оно двоит себя само
Не зная слов нельзя и кроме

Из пифагоровых штанов
Свозь основательность гармоний
Глядит на нас дыра в законе
Корнем прикинувшись их двух

Она глядит -- мы видим, вот
Он, сюр оптической мороки:
И бесконечный поворот
И предсказание дороги

И отраженье в зеркалах с
Венком сонетов -- в волосах

4.

Венком сонетов в волосах
Весна украсит астению
И станут ценности -- другие
И мухи перемрут в слонах

И разбудив тахикордию
Придут стихи в бредовых снах
Проступят руны на стенах
Глася пророчества чудные

Но будь мудра, о Левконоя,
И большую из всех надежд
Порежь помельче, для покоя.
Гаданья -- это для невежд.

Чтоб лира петь могла спокойней
В когда-то взятом верном тоне

5.

В когда-то взятом верном тоне
Один и тот же злой скрипач
Смычком пилил и громкий плач
Его преследовал на троне

Изобретательный палач
Он среди множества агоний
Любил одну: букет бегоний
Забросить в лужу неудач

Его поймали и убили
А он вернулся жив и цел
В одежде модного покроя
Как он один носить умел

С улыбкой легкой на устах
Канатоходцем, на носках

6.

Канатоходцем на носках
Родился я у мамы с папой
А вы принцесса, дочь сатрапа,
И ваше платье -- в кружевах

А вот моя потерта шляпа.
Хоть двери ваши на замках
Ключи в доверенных руках
И в вашу башню вход не заперт.

Целуясь, помню о сатрапе
И обнимая тонкий стан,
Боюсь, что скажете вы папе
Все что шептал я в ушко вам

Змеиный силуэт в кустах
Скользит вперед, внушая страх

7.

Скользит вперед, внушая страх
Одетый в хаки старый шулер
Кто верит в то, что шулер умер
Тот ошибается пока

Звенит в его кармане зуммер
И начинается война,
Тюрма, сума, расстрел, чума
И тонет все в священном шуме

Азартен шулер и горяч
И в рукаве его три карты
Хоть и суров закон игры
В своем священном праве кары

Готовит джокер он в ладони
Всем тем, кто знает о законе

8.

Всем тем, кто знает о законе
Что делит на хорей и ямб
Гном медленный насыплет яд
Метафоры в оксюмороне

Но вредной музы гордый раб
Он помнит вечно о Хароне
И теплоходов и паромов
Он избегает, говорят

Его давно в донжоне ждет
C отравленным веретеном
Белка, что семечки грызет
И шкурки их плюет в окно

Ждать и плевать -- ее удел
Но подоконник чист и бел

9.

Но подоконник чист и бел
Растут цветочки-маргаритки
Для рифмы шепчутся улитки
Что финист-сокол прилетел

У облаков улыбки -- зыбки
В ладошке кошка крошит мел
И пудрит уши. Онемел
Чеширский кот у вазы с рыбкой

Доисторической проблемы
Предыстерический восторг
До дна как чайник выкипая
Исподтишка сбивает с ног

И недостаточно пространства
Раскинуть руки для баланса

10.

Раскинуть руки для баланса
Чтобы вписаться в поворот
Ведь я сегодня самолет
Прекрасный рыцарь хулиганства

Сегодня снова я в полет
И пусть трепещут вазастанцы
Когда герой колец колбасных
Их милым детям раздает

Эй, procul este от винта
Отыди прочь, не засти солнца
Чем дальше небо, суета
Трусливей дергает за кольца

Дорогу вверх найти б сумел
Когда бы прыгнуть кто посмел

11.

Когда бы прыгнуть кто посмел
И разом вынырнуть из кожи
Все бросить под ноги прохожим
Что в имени найти сумел

Уж месяц вынул острый ножик
И бел туман для темных дел
Чтоб зоопарк тебя не съел
Катись себе через порожек

С ухмылкою почти победной
С пером и в шляпе, и в руке
Подобен надписи обсценной
На непонятном языке

У лиса на носу кататься
Чтоб изучить искусство танца

12.

Чтоб изучить искусство танца
Потребно выйти на балкон
Так свеж и так прохладен он
Когда нет смысла обуваться

Мусор виднее босиком
И все ему б в тебя впиваться
Наверно, следует убраться
Хотя... оставим на потом

Однако рифма: nihil / пыль
Текут бесценные минуты
Гложет навязчивая мысль --
Мусор под пяткой необутой

Бросать окурки из окна
Свобода свыше нам дана

13.

Свобода свыше нам дана
Что выбрать: серый или синий,
Или высокий, или длинный,
Чтоб ночью было не до сна

Рисую много белых линий
Гуашью по стеклу окна
Чтобы конкретную меня
Стало не видно бы за ними

Нарцисс -- большой оригинал
Ему себя вполне хватает
Без дополнительных зеркал
Когда он белый выбирает

Холод, покой и белизна --
Замена счастию она

14.

Замена счастию она
Мечта убогих эскапистов
Их мир смешон, их крик неистов
Бессодержателен весьма

Трудолюбивых трубочистов
Благоустроенна страна
Ушли и бедность и чума
Красиво в городе и чисто.

Рапирный звон, гитарный звон
Наивный сон, забытый сон
В трудолюбивом трубочисте
Так сильно память будит он

И отражается в глазах
Клин журавлиный в небесах

15.

Клин журавлиный в небесах
Синиц раскрытые ладони
Сплелись, как буквы в палиндроме
Венком сонетов в волосах

В когда-то взятом верном тоне
Канатоходцем, на носках
Скользит вперед, внушая страх
Всем тем, кто знает о законе

Но подоконник чист и бел
Раскинуть руки для баланса
Когда бы прыгнуть кто посмел
Чтоб изучить искусство танца

Свобода свыше нам дана
Замена счастию она

8-15 мая 2005

окошко

Sun, 27 Mar 2005 11:41:38 GMT